Вход

Забыли пароль?

Галерея


Ноябрь 2018
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Календарь Календарь

Последние темы
» Валдис Крумгольд
Чт Сен 27, 2018 3:13 pm автор -saulite-

» Слышишь ли ты
Сб Мар 10, 2018 3:22 pm автор -saulite-

» Откуда к нам пришла зима
Чт Янв 05, 2017 5:34 pm автор -saulite-

» ЛЮБОВЬ
Вс Окт 30, 2016 1:43 pm автор -saulite-

» Моресоль - глаза в глаза
Чт Сен 15, 2016 8:43 am автор -saulite-

» Я обнял эти плечи и взглянул
Чт Май 12, 2016 2:40 pm автор -saulite-

» Надпись на книге
Ср Ноя 11, 2015 9:42 am автор -saulite-

» Сохрани мою тень.
Пт Май 15, 2015 7:34 am автор -saulite-

» Представь, что война окончена,
Пт Май 08, 2015 9:05 am автор -saulite-

» Топилась печь. Огонь дрожал во тьме.
Чт Янв 01, 2015 4:46 pm автор -saulite-

» Точка всегда обозримей в конце прямой.
Пт Сен 05, 2014 10:21 am автор -saulite-

» Эразм Роттердамский
Вт Июл 22, 2014 9:39 am автор -saulite-

» Сумев отгородиться от людей
Вт Июл 15, 2014 12:55 pm автор -saulite-

» ЭКЛОГА 4-я (зимняя)
Пн Фев 24, 2014 10:38 am автор -saulite-

» Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере
Вт Янв 07, 2014 9:53 am автор -saulite-

» Я слышу не то, что ты говоришь, а голос.
Вс Дек 22, 2013 5:52 pm автор -saulite-

» Зимним вечером в Ялте
Вт Дек 03, 2013 6:16 pm автор -saulite-

» В воздухе - сильный мороз и хвоя
Пт Окт 11, 2013 4:24 pm автор -saulite-

» Прошел сквозь монастырский сад...
Чт Сен 12, 2013 1:54 pm автор -saulite-

» Уезжай, уезжай, уезжай...
Чт Авг 29, 2013 1:19 pm автор -saulite-

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Flag Counrer
Free counters!
География форума
LiveInternet

Избранное

Перейти вниз

Избранное

Сообщение автор volot в Чт Апр 04, 2013 6:55 pm


Борис Рыжий
* * *
Давай, стучи, моя машинка,
неси, подруга, всякий вздор,
о нашем прошлом без запинки,
не умолкая, тараторь.
Рассказывай, моя подруга,
тебе, наверно, сотня лет,
прошла через какие руки,
чей украшала кабинет?
Торговца, сыщика, чекиста -
ведь очень даже может быть,
отнюдь не все с тобою чисто
и этих пятен не отмыть.
Покуда литеры стучали,
каретка сонная плыла,
в полупустом полуподвале
вершились темные дела.
Тень на стене чернее сажи
росла и, уменьшаясь вновь,
не перешагивала даже
через запекшуюся кровь.
И шла по мраморному маршу
под освещеньем в тыщу ватт
заплаканная секретарша,
ломая горький шоколад.

ПИСАТЕЛЬ
Как таксист, на весь дом матерясь,
за починкой кухонного крана
ранит руку и, вытерев грязь,
ищет бинт, вспоминая Ивана
Ильича, чуть не плачет, идет
прочь из дома: на волю, на ветер -
синеглазый худой идиот,
переросший трагедию Вертер -
и под грохот зеленой листвы
в захламленном влюбленными сквере
говорит полушепотом: "Вы,
там, в партере!"

* * *
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.

* * *
О. Дозморову
Над головой облака Петербурга.
Вот эта улица, вот этот дом.
В пачке осталось четыре окурка -
видишь, мой друг, я большой эконом.
Что ж, закурю, подсчитаю устало:
сколько мы сделали, сколько нам лет?
Долго еще нам идти вдоль канала,
жизни не хватит, вечности нет.
Помнишь ватагу московского хама,
читку стихов, ликованье жлобья?
Нет, нам нужнее "Прекрасная дама",
желчь петербургского дня.
Нет, мне нужней прикурить одиноко,
взором скользнуть по фабричной трубе,
белою ночью под окнами Блока,
друг дорогой, вспоминать о тебе!

КИНО
Вдруг вспомнятся восьмидесятые
с толпою у кинотеатра
"Заря", ребята волосатые
и оттепель в начале марта.
В стране чугун изрядно плавится
и проектируются танки.
Житуха-жизнь плывет и нравится,
приходят девочки на танцы.
Привозят джинсы из Америки
и продают за пол-зарплаты
определившиеся в скверике
интеллигентные ребята.
А на балконе комсомолочка
стоит немножечко помята,
она летала, как Дюймовочка,
всю ночь в объятьях депутата.
Но все равно, кино кончается,
и все кончается на свете:
толпа уходит, и валяется
сын человеческий в буфете.

МАТЕРЩИННОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
"Борис Борисыч, просим вас читать
стихи у нас". Как бойко, твою мать.
"Клуб эстети". Повесишь трубку: дура,
иди ищи другого дурака.
И комом в горле дикая тоска:
*нецензурная брань*-мое, угу, литература.
Ты в пионерский лагерь отъезжал:
тайком подругу Юлю целовал
всю смену, было горько расставаться,
но пионерский громыхал отряд:
"Нам никогда не будет 60,
а лишь 4 раза по 15!"
Лет пять уже не снится, как ебешь, -
от скуки просыпаешься, идешь
по направленью ванной, таулета
и, втискивая в зеркало портрет
свой собственный - побриться на предмет,
шарахаешься: кто это? Кто это?
Да это ты! Небритый и худой.
Тут, в зеркале, с порезанной губой.
Издерганный, но все-таки прекрасный,
надменный и веселый Б. Б. Р.,
безвкусицей что счел бы, например,
порезать вены бритвой безопасной.

СЧИТАЛОЧКА
Пани-горе, тук-тук,
это Ваш давний друг,
пан Борис на пороге
от рубахи до брюк,
от котелка, нет,
кепочки — до штиблет,
семечек, макинтоша,
трости и сигарет,
я стучу в Ваш дом
с обескровленным ртом,
чтоб приобресть у Вас маузер,
остальное — потом.

НА СМЕРТЬ Р.Т.
Вышел месяц из тумана —
и на много лет
над могилою Романа
синий-синий свет.
Свет печальный синий-синий,
лёгкий, неземной
над Свердловском, над Россией,
даже надо мной.
Я свернул к тебе от скуки,
было по пути,
с папироской, руки в брюки,
говорю: прости.
Там, на ангельском допросе
всякий виноват,
за фитюли-папиросы
не сдавай ребят.
А не-то, Роман, под звуки
золотой трубы
за спины закрутят руки
ангелы, жлобы.
В лица наши до рассвета
наведут огни,
отвезут туда, где это
делают они.
Так и мы сойдём с экрана,
не молчи в ответ.
Над могилою Романа
только синий свет.
* * *
Д.К.
Завидуешь мне, зависть — это дурно, а между тем
есть чему позавидовать, мальчик, на самом деле —
я пил, я беседовал запросто с героем его поэм
в выдуманном им городе, в придуманном им отеле.
Ай, стареющий мальчик, мне, эпигону, мне
выпало такое счастье, отпетому хулигану,
любящему «Пушторг» и «Лошади в океане» —
ангел
с отбитым крылом
под синим дождём
в окне.
Ведь я заслужил это, не правда ли, сделал шаг,
отравил себя музыкой, улицами, алкоголем,
небом и северным морем. «Вы» говори, дурак,
тому, кто зачислен к мёртвым, а из живых уволен.
На холодном ветру


* * *
Похоронная музыка
на холодном ветру.
Прижимается муза ко
мне: я тоже умру.
Духовые, ударные
в плане вечного сна.
О мои безударные
"о", ударные "а".
Отрешенность водителя,
землекопа возня.
Не хотите, хотите ли,
и меня, и меня
до отверстия в глобусе
повезут на убой
в этом желтом автобусе
с полосой голубой.
1997

* * *
Век на исходе. Скоро календарь
сойдёт на ноль, как счётчик у таксиста.
Забегаешь по комнате так быстро,
как будто ты ещё не очень стар.
Остановись, отпразднуем сей день.
Пусть будет лень,
и грязь, и воздух спёртый.
Накроем стол. И пригласим всех мёртвых.
Век много душ унёс. Пусть будут просто
пустые стулья. Сядь и не грусти.
Налей вина, и думай, что они
под стол упали, не дождавшись тоста.
1993

* * *
Не надо ничего,
оставьте стол и дом
и осенью, того,
рябину за окном.
Не надо ни хрена —
рябину у окна
оставьте, ну и на
столе стакан вина.
Не надо ни .ера,
помимо сигарет,
и чтоб включал с утра
Вертинского сосед.
Пускай о розах, бля,
он мямлит из стены —
я прост, как три рубля,
вы лучше, вы сложны.
Но право, стол и дом,
рябину, боль в плече,
и память о былом,
и вообще, вообще.

Нежная сказка для Ирины

...мы с тобою пойдём туда,
где над лесом горит звезда.

...мы построим уютный дом,
будет сказочно в доме том.

Да оставим открытой дверь,
чтоб заглядывал всякий зверь

есть наш хлеб. И, лакая квас,
говорил: «Хорошо у вас».

...мы с тобою пойдём-пойдём,
только сердце с собой возьмём.

...мы возьмём только нашу речь,
чтобы слово «люблю» беречь.

Что ж ещё нам с собою взять?
Надо валенки поискать —

как бы их не поела моль.
Что оставим? Печаль и боль.

Будет крохотным домик, да,
чтоб вместилась любовь туда.

Чтоб смогли мы его вдвоём
человечьим согреть теплом.

А в окошечко сотню лет
будет литься небесный свет —

освещать мои книги и
голубые глаза твои.

Всякий день, ровно в три часа,
молока принесёт коза.

Да, в невинной крови промок,
волк ягнёночка на порог

принесёт — одинок я, стар —
и оставит его нам в дар,

в знак того, что он любит нас —
ровно в два или, скажем, в час.

...а когда мы с тобой умрём,
старый волк забредёт в наш дом —

хлынут слёзы из синих глаз,
снимет шкуру, укроет нас.

Будет нас на руках носить
да по-волчьему петь-бубнить:

«Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Бу-бу...»,
в кровь клыком раскусив губу.
1996, январь

***
Евгений Александрович Евтушенко
в красной рубахе,
говорящий, что любит всех женщин —
суть символ эпохи,
ни больше, ни меньше,
ни у’же, ни шире.
Я был на его концерте
и понял, как славно жить в этом мире.
Я видел бессмертье.
Бессмертье плясало в красной
рубахе, орало и пело
в рубахе атласной
навыпуск — бездарно и смело.
Теперь кроме шуток:
любить наших женщин
готовый, во все времена находился
счастливый придурок.
...И в зале рыдают, и зал рукоплещет.
avatar
volot

Сообщения : 12
Дата регистрации : 2013-03-25
Возраст : 67
Откуда : Волжский

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения